Предлагаю вашему вниманию статью моего коллеги Вячеслава К. о Чарльзе Джарротте
Трудности на пути: от хулиганов до первых поломок
Перед стартом гонки мне настоятельно советовали взять с собой револьвер на случай конфликтов с местными крестьянами, и вскоре я почти пожалел, что не последовал этому совету. Когда мы остановились для ремонта, нас окружила небольшая, но весьма агрессивно настроенная толпа. В качестве меры предосторожности я достал две крупные шинные монтировки и положил их рядом, готовый к любой неожиданности. Поскольку мы с механиком Бреем лежали под машиной, наша способность к сопротивлению была невелика. Главным неудобством стала не угроза нападения, а тесное соседство с людьми, чья одежда, судя по всему, не знала стирки уже много месяцев.
Ситуацию усугубил сам Брей: пытаясь справиться с заклинившей гайкой, он со всего размаха ударил меня по губам тяжелым гаечным ключом. Мое обычное хладнокровие пошатнулось, и я нашел выход, энергично отмахиваясь от слишком любопытных зевак одной из монтировок.
Тронувшись с места, мы едва избежали новой опасности: в облаке пыли перед нами внезапно возникли стволы деревьев, которые кто-то намеренно положил поперек дороги. Пришлось резко свернуть, и я чудом не врезался в массивный телеграфный столб.
Отношение крестьян в деревнях по пути следования сложно было назвать дружелюбным. Чаще нам встречались хмурые взгляды и ругательства, чем улыбки и приветствия. Лишь в крупных городах публика встречала нас более благосклонно.
Вскоре случилась и первая проколотая шина. К счастью, благодаря съемным ободам Dunlop мы справились с заменой менее чем за две минуты. Я мысленно поблагодарил небеса за то, что эпоха долгого ремонта шин прямо во время гонок осталась в прошлом.
Битва с дорогой и вынужденный сход
Мы с трудом продвигались вперед, а дорога, казалось, становилась только хуже. Наконец, мы достигли первого контрольного пункта в Чудово, в 106 верстах от старта. Нам дали десять минут на проезд через город, где мы заправились, выпили по стакану крепкого русского чая, перекусили бутербродами и снова отправились в путь, превысив лимит времени всего на одну минуту.
После этого поломки рессор участились, а тряска стала невыносимой. К этому моменту я был покрыт синяками, а Брей быстро приближался к тому же состоянию. Все амортизаторы и три рессоры вышли из строя. Мы продолжали чиниться и ехать, но скорость пришлось снизить до двадцати миль в час.
Мы то обгоняли другие машины, то, останавливаясь для ремонта, пропускали их вперед. Наткнулись на гонщика Ружье, у которого сломались обе передние рессоры. Он отказался от помощи, решив медленно двигаться к следующему пункту. У всех остальных машин на трассе были схожие проблемы — либо с рессорами, либо с шинами.
Здесь стоит отметить серьезный риск таких гонок в России. Автомобиль мог безнадежно сломаться в десятках миль от ближайшего жилья или железнодорожной станции, оставив экипаж в крайне незавидном положении.
Эти мысли не покидали меня с момента выезда из Крестцов. Мы безнадежно отстали. Когда впереди показался Валдай, а рядом обнаружилась железнодорожная станция, я принял разумное, хоть и горькое, решение: сойти с дистанции. Рисковать, пытаясь преодолеть еще восемьдесят верст до Вышнего Волочка по такой дороге на разбитой машине, было безумием. Позже мне сказали, что дальше дорога лучше, но моя машина до нее бы просто не доехала.
Валдай: языковой барьер и бензиновое чудо
На маленькой станции Валдая нас ждали новые испытания, на этот раз лингвистические. Английский, французский и немецкий оказались бесполезны. С помощью карманного разговорника я попытался объяснить, что мне нужно отправить машину в Петербург, а нам с Бреем — билеты в Москву. В процесс вовлеклись начальник станции, военная охрана, носильщики — все, кто был рядом. На выяснение деталей ушло полтора часа. Спасением стало специальное письмо на русском языке из российского посольства в Лондоне.
Погрузка машины в товарный вагон превратилась в настоящее представление. Руководил процессом один из солдат охраны, которому пришлось активно кричать и жестикулировать, чтобы управлять пестрой толпой добровольных помощников.
Помня о полном баке бензина, я решил слить его перед погрузкой. Эта жидкость оказалась в диковинку для местных жителей. Сначала мне предложили сделать это прямо на станционном дворе, но, опасаясь последствий, я отогнал машину в поле. Пришлось жестами объяснять, что курить рядом категорически нельзя. Было забавно наблюдать, как самые сообразительные тут же начинали просвещать остальных.
Тут Брею пришла в голову гениальная идея: использовать бензин для чистки нашей грязной одежды. Он взял ведро, отлил немного жидкости и с поразительной эффективностью отчистил мою белую кепку, а затем и свою твидовую. Успех этой операции произвел фурор среди зрителей. В мгновение ока со всех сторон появились горшки и кастрюли, началась настоящая суета вокруг машины, а драгоценную жидкость понесли в деревню (вероятно, на окраину города) для хозяйственных нужд. Попытки объяснить опасность бензина были тщетны, и я решил не препятствовать, чтобы не вызвать бунт.
Загрузить машину в вагон было чудом, но солдат-организатор справился. В знак благодарности я вручил ему рубль (около двух шиллингов) и дал еще один, чтобы он разделил между толпой. По английским меркам сумма была смехотворной, но здесь она вызвала настоящий шок. Осыпав меня благодарностями, помощники тут же переругались между собой, выясняя, кто работал больше. Я поспешил удалиться, опасаясь всеобщей потасовки. Позже мне сказали, что давать им деньги было вовсе не обязательно, но это казалось несправедливым даже для России.
Неожиданный клуб и дорога в Москву
Перекусив в станционном буфете, я попытался отправить телеграммы в Москву и Лондон, но вновь столкнулся с языковым барьером. Блуждая по деревне в поисках хоть кого-то, говорящего по-французски, я в отчаянии размышлял о недостатках автогонок как вида спорта. И тут меня окликнул по-английски молодой человек, который, пожив в Америке, узнал о моих проблемах на почте и сам предложил помощь. С его помощью телеграммы были наконец отправлены.
Вернувшись на станцию, мы обнаружили еще одного участника гонки — Адальена на Berliet, также со сломанными рессорами. Его машину грузили в следующий вагон для отправки в Петербург. Он и его механик были убиты горем из-за схода.
Жара и усталость того дня запомнились навсегда. Позже на станцию прибыли еще два экипажа: русский гонщик со сломанной машиной и команда на автомобиле Werner, израсходовавшая все запасы шин. Водитель и механик Werner оказались веселыми спортсменами-любителями, говорившими по-французски. Мы составили компанию за ужином, продукты для которого добыли в деревне. За трапезой, в шутку, был основан «Автомобильный клуб Валдая», а я был избран его президентом. Эта шутка потом не раз вспоминалась в Москве.
От местного жителя, говорившего по-английски, я узнал, что лидировал Эмери, показав невероятную скорость на таком бездорожье, а за ним следовал Деможо.
Русские железные дороги: дрова, искры и четыре класса комфорта
Вечером мы сели на поезд — обычный русский, топливом для которого служили дрова, что было для меня в новинку. Мы едва тащились со скоростью около двадцати миль в час, выбрасывая тучи искр. В Вышнем Волочке пришлось сделать пересадку и час ждать прямого поезда на Москву.
Каково же было мое ужас, когда выяснилось, что в вагонах первого класса нет свободных мест, и нам предстоит ехать вторым классом. Тот, кто не путешествовал по России, не поймет всей глубины отчаяния. Условно классы можно описать так: первый — сносно, второй — невыносимо, третий — ужасно, четвертый — неописуемо.
Нам достался душный вагон, где в закрытом помещении разместилось человек шестнадцать. Восемь часов той жаркой ночи я вспоминаю с содроганием. Спасала лишь усталость, иногда удавалось ненадолго забыться.
Финиш в Москве и курьез с паспортом
Утром мы наконец прибыли в Москву. На перрон высыпалась целая группа сошедших с дистанции гонщиков и механиков. Как метко заметил один из них, никогда еще столько участников не прибывало на контрольный пункт так кучно и таким экзотическим способом.
В гостинице «Метрополь» я разбудил своего спутника Ч. П. и обнаружил, что приехал на три часа раньше, чем меня ждали. Он был несказанно рад меня видеть из-за паспортной путаницы: по ошибке он взял с собой мой паспорт, а свой оставил мне. В Москве это едва не обернулось для него серьезными проблемами с полицией. К счастью, после обмена документами все уладилось.
От Ч. П. я узнал итоги гонки. Победу одержал Эмери со средней скоростью более 53 миль в час — феноменальный результат для тех дорог. Осмотр его машины после финиша показал, что все рессоры были целы. Деможо, лидировавший на Darracq, имел все шансы на победу, но за 6.5 верст до финиша у него лопнул бензопровод, и Эмери промчался мимо.
Эмери остановился у самого финиша, не пройдя ленты, что вызвало протесты жюри. Его предупреждают: «идет Деможо», который может перейти ленту раньше его
Финиш под Москвой стал большим событием. При огромном стечении публики, под охраной казаков, чемпиона встречали губернатор и высокие военные чины. Из 29 стартовавших в Петербурге автомобилей до Москвы добрались только 10, что красноречиво говорит о состоянии трассы.
Многочисленные зрители на финише в Москве
Московские впечатления: выставка, гостеприимство и вооруженные почтальоны
Московская автомобильная выставка поразила меня своим размахом. В великолепном здании были представлены лучшие модели со всего мира, особенно заметны были французские фирмы. Англию представляли лишь две компании, хотя Dunlop Tyre Co. имела очень заметный стенд. В целом, выставка уступала только парижской и лондонской.
Виктор Эмери на Benz принимает поздравления после финиша
Виктор Эмери на Benz принимает поздравления после финиша
Москва, в отличие от имперского Петербурга, поразила своим восточным колоритом, золочеными куполами и Кремлем. Однако в обоих городах ощущалась одна и та же мощная, сдерживающая сила. Вооруженная полиция, почтальоны с винтовками, охрана в банках — все это создавало ощущение, что порядок здесь поддерживается не добровольным согласием, а твердой рукой власти. Пересекая границу с Германией, я вздохнул с облегчением, как человек, вышедший на свободу.
Русское гостеприимство в Москве было безграничным. Банкет Автомобильного клуба прошел с огромным размахом. Наш друг Стивенс, как всегда, был идеальным хозяином. Возвращаясь с банкета под утро, Ч. П. заметил, что если мы не уедем скоро, нас просто убьют добротой.
Утро отъезда преподнесло комичный сюрприз. Меня разбудил крик Ч. П. из соседней комнаты. Дрожащим голосом он сообщил, что за ним «наконец-то пришли из-за паспорта»: в комнате стоит ужасающего вида солдат с примкнутым штыком. Я ворвался к нему и увидел того самого военного, который становился все свирепее от наших попыток объясниться на непонятных ему языках. Вызвав помощь, мы наконец выяснили, что это был… почтальон, принесший заказную посылку с драгоценностями, которую я отправил из Петербурга до гонки.
Деможо, занявший второе место на Darracq
Вагнер на FIAT, третье место
Путь домой: опоздания, Варшава и итоги путешествия
Мы планировали уехать в среду, но из-за путаницы с временем (в России, как выяснилось, их было три разных: городское, железнодорожное и центральноевропейское) опоздали на поезд. Портье в гостинице удивился нашему расстройству, заявив, что «завтра пойдет другой». Ч. П. едва удержался от того, чтобы не применить к нему физическую силу. В итоге мы уехали вечером на медленном поезде через Варшаву, о чем потом горько пожалели.
Путь был утомительным: в поезде не было ресторана, и нам приходилось питаться в станционных буфетах, где незнание языка и местной кухни доставляло массу хлопот. Варшава показалась современным европейским городом, разительно непохожим на Россию, хотя и здесь было много военных.
Карта дороги Петербург – Москва с указанием номеров гонщиков на занимаемых ими мест
В Берлине, приняв горячие ванны и переодевшись, мы почувствовали себя заново рожденными. Это путешествие лишь подтвердило мою старую мысль: самый универсальный язык в мире — это деньги.
Сложно судить о России по этой поездке, ведь я увидел ее в не самое лучшее время. Май стоял невыносимо жаркий. Дороги и улицы были ужасны, но нужно понимать, что семь месяцев в году они покрыты ровным слоем льда и снега, превращаясь в идеальные трассы для саней. Автомобилизм в России, несмотря на все трудности, развивался, и количество машин в городах удивляло.
Каждая страна уникальна, но Россия одарила меня особенно яркими и контрастными впечатлениями. Белые ночи придавали всему происходящему оттенок нереальности. Надеюсь, я еще вернусь сюда, но, прощаясь на вокзале Чаринг-Кросс, мы с Ч. П. крепко пожали друг другу руки, с глубоким чувством согласившись, что Англия, со всеми ее испытаниями, — прекрасное место для жизни.
Больше интересных статей здесь: Обзоры.
Источник статьи: Мои российские впечатления. Английский автомобилист об участии в гонке Санкт-Петербург – Москва 1908 года. Часть 2.
