В конце 1920-х годов поступок Владимира Маяковского вызвал настоящий переполох в советской Москве. В то время, когда личный автомобиль был привилегией высшей партийной номенклатуры, поэт-революционер осмелился привезти из Парижа собственный легковой Renault. Эта покупка стала не просто бытовым событием, а публичным вызовом, породившим волну сплетен и вопросов о допустимости такой роскоши для певца пролетариата.
Поэтическая самозащита
Маяковский, предвидя реакцию общества, ответил на неё стихотворением «Ответ будущим сплетням». В нём он пытался оправдать своё приобретение, вложив в него идеологический смысл. Автомобиль представал не как предмет роскоши, а как боевая машина, «грозное оружие» для будущих революционных битв.
Москва
мне
окружает, хриплый,
на шепот
пониженный голос:
"Рассказывать,
это правда,
что ты делаешь
для меня
авто
купили в Париже?
Поэт как бы извинялся перед товарищами, объясняя, что привёз из-за границы не духи и не галстук, а техническое средство для борьбы. В строках звучала просьба не судить строго и понять его мотивы.
Романтическая подоплёка скандала
Однако за поэтической ширмой скрывалась более прозаичная и личная причина. Как утверждали современники, Маяковский не умел водить и даже не стремился научиться. Истинным вдохновением для покупки была муза поэта – Лиля Брик. Именно для совместных поездок с ней, а не для мнимых сражений с «комиссаром», и предназначался автомобиль.
Получить разрешение на ввоз иномарки в СССР было непросто. Маяковский добился специального разрешения от Наркомата внешней и внутренней торговли, которое действовало всего три месяца. За это время он объездил салоны Берлина и Парижа, чтобы выбрать подходящую модель. Согласно воспоминаниям, Лиля Брик давала ему чёткие указания: машина должна была иметь электрические очистители стёкол, поворотники, стоп-сигналы и даже специальное одеяло для радиатора, чтобы вода не замерзала. В итоге выбор пал на Renault NN стоимостью 20 000 франков.
Автомобиль как часть образа
В стихах Маяковский иронично описывал свои ощущения от новой жизни с автомобилем: смирение перед техникой, скорость в 50 километров в час, которая казалась невероятной, и новый статус «заместителя комиссара» на колёсах.
Привыкший
кричать:
и хорошо!
и эй!
И здесь,
как рыба
я сижу тихо.
Эта история ярко демонстрирует внутреннее противоречие эпохи и самого Маяковского. С одной стороны – пламенный агитатор, с другой – человек, стремящийся к комфорту и красоте, желающий поразить и осчастливить любимую женщину. Как метко заметил поэт Игорь Северянин, которого Маяковский критиковал за буржуазность, именно «страсть у настоящего джентльмена» и стала истинной причиной появления в Москве знаменитого Renault. Таким образом, автомобиль Маяковского превратился из предмета быта в культурный символ, отражающий сложное переплетение личного и публичного, революционного пафоса и человеческих слабостей в жизни советской творческой интеллигенции 1920-х годов.
Обратите внимание: Паркетник Mercedes-Benz EQC получился близким к концепту.
Больше интересных статей здесь: Новости.
